mike_mew

Майк Мью: «Чёрный Лебедь» (интервью)

Он творит историю. Именно так об основателе направления горизонтального развития лица orthotropics, британском докторе Майке Мью пишут его почитатели. Тем не менее, сегодня его карьера под угрозой. Мы несколько раз меняли формат интервью, поскольку очень стремительно происходили всё новые и новые события. Что происходит сейчас в профессиональной жизни этого доктора, объездившего с лекциями почти все континенты, как происходило становление orthotropics, а так же немного о личной жизни Майк Мью рассказывает специально для читателей нашего блога.

— «В начале своего существования новая истина всегда кажется ересью» (Томас Хаксли). Когда ты пытаешься привнести новое в устоявшиеся взгляды, ты сталкиваешься с жёстким неприятием и даже нападками. Не так давно ваш отец даже обратился к общественности с просьбой поддержать его против истеблишмента. С какими трудностями пришлось столкнуться лично вам, идя против устоявшейся ортодонтической системы?

Иногда я задаюсь вопросом, зачем я занимаюсь всем этим. Я потерял всё. Но я полностью живу миром ортодонтии. Я прошёл в нём долгий путь. И я не могу поверить, что я пошёл на все эти личные жертвы, чтобы оказаться там, где я сейчас. В период с сорока до пятидесяти ты должен быть наиболее успешным, когда ты зарабатываешь самые большие деньги, это должен быть пик твоей карьеры. Вместо этого я жил в отеле, потратил все свои деньги, чтобы заниматься тем, что я делаю — миллионы фунтов, работал невероятно тяжело, и уже несколько лет, как я не зарабатываю нормально, я учился так долго — и начал сейчас эту компанию по призыву к дебатам с Британским Ортодонтическим Обществом. Поэтому сейчас я просто проклинаю себя, но я пойду до конца в этом процессе.

Мне страшно. Да, я верю в то, что я делаю, да, я чувствую настоящую страсть к своему делу, но мне всё равно страшно. Сказать Британскому Ортодонтическому Сообществу и всем ортодонтам, которые следуют этой системе по всему миру, что они неправы. Что они могут ответить? Всё, что я скажу, будет использовано против меня. Над этим работают мои адвокаты. Но Британский Ортодонтический Совет имеет власть уничтожить меня. Да, я мог бы мог убрать мой YouTube-канал. Но я буду требовать изменений, даже если они вышвырнут меня. Я пойду до конца. Я добьюсь признания для моего отца, которого он заслуживает. И я добьюсь лучшего лечения для пациентов.

Почему я испытываю такую страсть ко всему этому? Я не знаю. Мы говорим нашим детям, чтобы они нашли свою страсть в жизни, и я нашёл её — это делать жизнь людей лучше. Я надеюсь, что смогу окупить всё то время, что я потратил на своё дело, и все приложенные усилия — это было бы хорошо. Когда ты достигаешь отличных результатов в изменении лиц и здоровья пациентов, конечно же, ты хочешь зарабатывать этим. Но это второстепенно. Деньги не являются отправной точкой. Это страсть к тому, что ты делаешь. И продвигать своё дело вперёд. Мой отец ничего не ожидал от этого взамен. Он столько сделал за свои собственные деньги. Это моя семейная история, которая длится уже, по меньшей мере, сорок лет — и сейчас всё пущено на ветер просто потому, что мы хотим сделать этот мир лучше.

— Насколько я понимаю, конфликт с Британским Ортодонтическим Обществом произошёл у вас из-за вашего YouTube-канала. Интересно, что под каждым видео люди со всех концов света пишут сотни комментариев, что вы буквально спасли им жизнь вашими образовательными видео, причём совершенно бесплатно, а благодарные почитатели даже делают на вас коллажи с нимбом над головой и надписями: «Я молюсь на Майка Мью каждый день». Непонятно, почему Британское Ортодонтическое Общество теперь настоятельно рекомендует вам закрыть ваш канал и удалить эти видео. Что там за подоплека?

«Я молюсь на Майка Мью каждый день» — найдено на просторах интернета

Мой YouTube-канал приобрёл большую популярность, он превзошёл все ожидания, которые я возлагал на него. Мы построили целую «империю» в социальных сетях — аккаунты на Facebook, Twitter, YouTube. Но именно YouTube-канал стал наиболее популярным. Я стал записывать на нём видео, чтобы объяснить людям, что я делаю, заинтересовать их. И это дало свой эффект. Именно потому что видео оказались эффективными, канал привлек внимание ортодонтов по всему миру. Я представляю, как пациенты после просмотра моих видео, приходя к своим ортодонтам, стали задавать им много неудобных вопросов — в каждой стране по всему миру на нашей планете из-за моего YouTube-канала. И я представляю, к каким огромным последствиям это привело для всех англоязычных стран. И как многие из этих ортодонтов начали писать в Британское Ортодонтическое Общество.

Поэтому год назад из Британского Ортодонтического Общества я получил письмо о том, что им не нравятся мои видео — особенно, видео нашей встречи со Стивеном Лином (известный австралийский стоматолог, автор книги «The Dental Diet»), где мы говорим об ортодонтии. Мне было сказано, что всё в этом видео говорится неверно. Конечно, это нарушает правила British Orthodontic Society, но это просто частный клуб. И они хотят вышвырнуть меня из этого клуба. Поэтому я стал задавать им вопросы, что именно им не нравится в моих видео, а не просто говорить мне: «удали их, иначе мы вышвырнем тебя». Вообще-то мне хотелось, чтобы они сказали мне, что там не так. Я годами пытался добиться обсуждений с ними, что на самом деле является причиной неправильного прикуса. Я действительно обеспокоен тем, что после ортодонтического лечения многие люди получают вытянутое вниз лицо и проблемы с ночным апноэ. Но Британское Ортодонтическое Общество отказалось от дебатов.

— И что произошло потом?

На меня сегодня производится давление со всех сторон. Но они не могут ограничить меня в том, что я делаю. Я не собираюсь удалять видео и информацию со своего сайта и YouTube-канала. Поэтому где мы сейчас? Я не получил возможности дебатов с General Dental Council. А это была моя цель, когда я начал кампанию по сбору подписей. Поскольку мы построили огромную «медиа-империю», я подумал — нужно идти за поддержкой к людям. Я встретился с одним очень способным человеком — это была Клэр, она захотела помочь. Ей понравилась идея с петицией и сбором подписей британскому правительству, но не понравилась идея о проведении дебатов с General Dental Council о том, что является причиной неправильного прикуса — кому нужны эти вещи? Она посоветовала сконцентрироваться в петиции на преимуществах, которые даёт правильное лицевое развитие у детей, и я уже имею представление, как обеспечить профилактику. Поэтому мы начали кампанию по сбору подписей (присоединиться к ней можете и вы, оставив свою подпись на сайте change.org).

В кампании задействован весь мир, не только британцы. Но идея — начать изменения с Британии, поскольку это идеальное место, откуда можно породить эти изменения. Это место, откуда направляется ортодонтия. Ночное апноэ — следствие брекетов, поэтому возможность сократить затраты на её лечение огромна. Наша система здравоохранения, так же, как и системы здравоохранения других стран всего мира стонут от недостатка средств, и у нас уже есть группы и комитеты, которые смотрят на проблему глубже, прежде чем вкладывать в это деньги. Деньги должны идти на что-то, что базируется на доказательствах. И они хотят изменений. Поэтому нам необходимо собрать достаточно подписей для петиции, чтобы достичь той точки, где можем совершить эти изменения.

— А как сложились ваши отношения с Британским Ортодонтическим Сообществом после их ультиматума удалить видео либо удалиться из их «клуба» вам?

На сегодняшний день есть British Orthodontic Society, которое не хочет вступать со мной в дебаты. Они просмотрели мои видео, нашли то, что им не нравится и сообщили в General Dental Council. И они захотели меня выкинуть. Но это и удача для меня. Потому что теперь у меня фантастическая юридическая команда, и они дали мне превосходные советы. Это, конечно, не бесплатно, но их работа покрывается моей страховкой. Крис Моррис из “Hampsons” увидел меня в абсолютно подавленном состоянии. Он проследил мой инцидент с General Dental Council и выяснил одну интересную вещь насчёт Британского Ортодонтического Общества — оно зарегистрировано как благотворительная организация. Я думаю, они оформились таким образом по финансовым причинам. Но в документах они обязаны указывать своих бенефициаров — в чьих интересах они действуют. Там указано: «в интересах настоящих и будущих пациентов». Но они совершенно не действуют в интересах пациентов. Они нарушают правила благотворительности.

Они должны делать то, что я прошу — участвовать в дебатах, поскольку пациенты хотели бы этого. Но они злы на меня, потому что вся информация, которую я выкладываю, не в их интересах. И эта информация помогает людям. Определённо, очень многим. И моя правда отличается от их правды. Но я озабочен тем, что я открыт для дискуссии, а они — нет. Поэтому, фактически — они неправы. И я знаю, что их бенефициары, в чьих интересах они действуют, хотели бы открытой дискуссии, почему зубы становятся кривыми. Бесспорно. Я надеюсь, что они сдадутся.

— Что было в списке претензий, которое Британское Ортодонтическое Общество составило относительно ваших видео?

Моя юридическая команда написала письмо в Британский Ортодонтический Совет, чтобы они составили мне конкретные претензии, а не просто говорили, что им не нравятся мои видео. Они согласились и нашли одного человека — Элисон, которая составила список таких претензий. Она сказала, что в видео со Стивеном Лином не так уж много чего-то, из-за чего его можно было бы снять. Но она отслеживала все видео, явно пользуясь советами ещё нескольких людей, и представила мне такой список. Но как они могут судить меня? Они верят, что причина развития неправильного прикуса — это гены, а я верю в то, что он развивается из-за патологического влияния окружающей среды. Так же мы настаивали, чтобы дисциплинарное собрание было открытым — тогда я бы получил больше преимуществ.

Я испытываю сомнения насчёт этого «приватного» заседания в Британском Ортодонтическом Обществе, которое, по сути, является «приватным клубом» под прикрытием благотворительности. Если они выкинут меня, это ещё не конец света. Но это разрушает мою репутацию. И я не сделал ничего неправильного. Меня никогда никто не толкал в правильном направлении. Но иногда я очень упрям. Несмотря ни на какие последствия. Моя юридическая команда уговаривает меня отступить. Я в очень сложной ситуации, тем более, что не в мою пользу то, что любой аргумент, который я буду использовать, им уже известен. Но я пойду на это заседание.

Что касается моих видео, то это публичная информация, открытая для всех. Так жаль, что между разными ортодонтическими группами существует такой разрыв. Есть «главное тело» ортодонтии и много разных групп. Они хотят разрушить не только orthotropics. Они хотят разрушить сотни групп. Это преступно. Почти в каждой стране есть неугодный ортодонт, чья карьера и жизнь разрушена. Потому что он занимается ортодонтией, которая не поддерживается в его регионе. Это может быть канадец, который делает то, во что верят в Австралии, но не поддерживается в Канаде. И наоборот. Это настоящая охота на ведьм. Религиозная война. Если ты не веришь в то, во что верит большинство — тебя вышвыривают.

Огромная  трудность для жизни человека при этом то, что, будучи лишенным практики, он не может зарабатывать себе на жизнь. Если ты не можешь вести практику — у тебя нет дохода. И это то, что эти люди хотят сделать со мной. Они хотят уничтожить меня. Если они лишат меня лицензии на практику, они знают, что будет с orthotropics и всем этим движением. Возможно, я выживу, но я буду отброшен назад на десятилетие. И, конечно, я все потерял — я продал свой дом, моя мать была состоятельной, но я «спустил» на orthotropics всё наследство. Было бы хорошо зарабатывать, делая лица людей более красивыми, а их здоровье лучше. Я должен куда-то двигаться, чтобы делать это, и у меня есть идеи, но почему я волнуюсь — я и мои дети на улице, и это безумие. Я иду на это заседание в комнату, где сидят десять-двенадцать человек, которые ненавидят меня и считают шарлатаном. Давно, когда они только начинали с моим отцом, у них были хорошие отношения, но, чем дальше он отходил от них в профессиональном плане, тем более они дистанцировались.

Легко быть истеблишментом, они думают, что делают правильные вещи, но те действия, которые они предпринимали по отношению к моему отцу, были неприемлемы, просто ужасны. Они не знают полной истории, между нами нет никакого диалога. Я не могу жить на то, что у меня есть сейчас, мы действительно уже почти как монахи, я годами работал, предпринимая невероятные усилия продвинуть процесс вперёд. Деятельность истеблишмента должна базироваться на научных доказательствах. Они не должны просто настаивать на том, что я не прав. Они должны обсудить это со мной. Я убеждён, что пациенты, в интересах которых они должны действовать, захотели бы этого. Я считаю возможной профилактику. Если мы лечим проблему, то мы должны понимать причину этой проблемы. Их претензии по моим видео несколько смешны. Но мне всё ещё страшно входить в эту маленькую комнату. Я рискую всей моей жизнью, моей карьерой. Я рискую всем из-за того, во что верю.

/продолжение интервью происходило после заседания Британского Ортодонтического Общества/

— Несколько дней назад стало известно, что из Британского Ортодонтического Общества вас все же исключили…

Я просто фрустрирован. Это похоже на то, будто вы застряли в фильме, где никто не хочет верить правде, и все повторяют ортодонтическую мантру о том, что ваше лицо сформировалось, и изменить уже ничего нельзя. У меня есть доказательства, но никто не хочет рассматривать их, и я уже неправ, прежде чем открою рот. Решение Британского Ортодонтического Общества было единодушным и заключалось в том, что «по нашему мнению, Ваше поведение противоречит интересам Общества. По мнению Совета, Ваша кампания в социальных сетях сделала ряд заявлений, которые ввели в заблуждение, или могут ввести в заблуждение пациентов и общественность. Совет считает, что Ваши действия в Вашей кампании в социальных сетях представляют собой потенциальный риск для пациентов как физически, так и психологически. Это несовместимо с целями Общества по поддержанию и совершенствованию профессиональных стандартов по улучшению качества обслуживания пациентов».

В действительности я не говорил много. Я действительно не мог защитить себя в деталях, поскольку не было полного обсуждения. Я чувствую несправедливость, это симптомы медицинской группы, которая не хочет замечать научных фактов. Я мог бы просто убрать свои видео, но это будет означать поддаться политически мотивированной цензуре. Когда идёт социальная медиа-игра, вы все это слушаете. Моя жизнь кажется сейчас полностью сюрреалистичной. Я вижу этих людей в новостях, которые достигли небольших изменений, и все их поздравляют и аплодируют, в то время как никто не заинтересован в крупном. Поэтому, подпишите, пожалуйста, петицию. Речь идёт о приоритете лицевого развития. Так должно быть. Мы учим своих детей, как чистить зубы, поэтому мы можем научить их, как правильно держать язык во рту, дышать через нос, держать рот закрытым, и, даже возможно, как сидеть.

 должна быть беспристрастной, но я не могу прокомментировать этот момент: в интернете полно поражающих изменений внешности от людей, применяющих метод Майка Мью (причём, совершенно бесплатно). Результаты миофункциональной коррекции, например, можно посмотреть тут, но на самом деле ими забиты все указанные с статье форумы. На мой взгляд, ситуация с Британским Ортодонтическим Обществом похожа на то, как говорил один из вылечившихся пациентов: «Если реальность не сооответствует теории — да к черту эту реальность»/

— Доктор Мью, мне искренне жаль. Время сейчас не самое подходящее, но все же, начиная это интервью, я хотела побольше узнать о вас. Надеюсь, вы не против. //
Вас называют «Mews — отец и сын». В какой момент вы решили, что хотите пойти по стопам вашего отца? 

Мне было четырнадцать, когда я решил стать дантистом. Я с трудом тогда представлял, что мог бы быть ортодонтом. Но страсть моего отца была заразительна. Я разговаривал с отцом обо всех этих идеях и концепциях. Он мог сидеть дома на кухне, и неважно, что не в офисе. И он всегда широко «разворачивался» по всему кухонному столу, занимаясь проектами, делая что-то. Я слушал и смотрел, что делает мой отец. Это было очень заразительно.

— Почему в начале своей карьеры вы уехали работать сначала в Южную Африку, а потом — в Австралию?

Я никогда не был хорошим студентом, мне никогда не удавалось мыслить «параллельно обозначенным линиям». Я никогда не мыслил, как машина — вы знаете, есть такие, которые хотят трансформировать кого-то, как нужно делать, как думать. Тем не менее, в университете было отличное время, много веселья. Я развил свою способность в личной коммуникации — думаю, это важная вещь. Потом я осознал, что не хочу быть стоматологом общей практики. И я выбрал не самый лучший путь сделать большую карьеру. Чувствуя себя запертым, как в тюрьме, я отправился по миру. Сначала работал в одном из университетов в Южной Африке. Я делал это бесплатно, они не платили мне. Я полагал, что нравлюсь им, это давало мне ощущение собственной ценности. Потом была больница — мы буквально потели там, занимаясь хирургическими случаями — это были сумасшедшие вещи, которыми мы там занимались. Затем я поехал в Австралию, работал в коммунах. У меня был ветер в голове. Потом я получил должность хирурга в Брайтоне. Это был невероятно ценный опыт на ортодонтическом пути. Я боролся с огромными объемами материала, который мне хотелось изучить.

Майк Мью второй слева

— Вы четыре года проучились в Дании, назвав её в одной из своих лекций одной из самых лучших стран с ортодонтией для взрослых. Чем она так отличается от британской системы ортодонтии?

Итак, я отправился в Данию. Британская ортодонтическая школа больше академичная, чем ориентированная на практику. В датском университете ориентация была больше на практику, чем на академичность. В этом смысле, я думаю, они входят в топ-5, или топ-3 в мире. Одно из самых первых мест. Поэтому это был хороший выбор поехать туда учиться. Программа была действительно «горячей» — твои каждые пять минут заполнены этими топ-программами, видео, ещё этим, и тем. В Дании фокус обучения действительно направлен на практику. Эти зубы скручены, какой план, а что вы будете делать с этим случаем. Фокусировка на реальных клинических случаях. На мой взгляд, британская система обучения больше ориентирована на теорию — огромный массив информации, которую вы повторяете, чтобы продемонстрировать затем, что вы её выучили. Также ортодонтическая практика в Дании — одна из лучших в мире. Британия не имеет этой репутации.

— Как началась ваша карьера в Великобритании? Были ли тогда сомнения, что вы идёте в правильном направлении?

Когда я выпустился, я вернулся в Великобританию. Я начал работать здесь в London School of Facial Orthotropics один день в неделю с моим отцом. Потом — любовь, женитьба на турецкой девушке. Это была катастрофа. У тебя несчастливая семейная жизнь, когда ты фокусируешься все время на своём предназначении, хочешь добиться чего-то, что даёт тебе что-то. Сейчас у меня жена Людмила (наша соотечественница), она мать моих детей. Но тогда у меня было два пути: либо я иду в большую ортодонтию, принимаю её, делаю деньги и наслаждаюсь жизнью во всем её многообразии. Либо я фокусируюсь на orthotropics. В этом случае я становлюсь мишенью для насмешек, пустым местом. И я не думал, что можно найти кого-то, кому это всё может понравиться. Кто будет счастлив переехать жить на окраину города в пяти минутах ходьбы от моей клиники. И позволить мне вышвыривать многие и многие часы жизни и моё будущее на мою прихоть, мою страсть.

Я уезжал в Данию, чтобы стать ортодонтом. Но я всё время задавался вопросом, сомневался, чему я учусь. Я задавал много вопросов на лекторам на занятиях, иногда делал их положение глупым. Но я был там не для этого. Мне не хотелось расставаться со своими идеями. Мне нужно было ждать знаков. Мои профессора в датском университете прекрасно разбирались в том, как развивается лицо, это было великолепное образование. Я получил огромное количество знаний, но большую часть из них я никогда не использовал. Три или более лет ты тяжело учишься, но это просто бумага, а не знания.

— Когда вы поняли, что получаете лучшие результаты в лицевом развитии своих пациентов, чем традиционные ортодонты?

В 2011 или 2012 я перебрался в клинику, где работаю сейчас. Клиника работала один день в неделю, мы теряли деньги, это была очень минималистическая клиника. Но мы получали великолепные результаты у пациентов. Предпринимали усилия изменить ситуацию, и результаты действительно получались отличные. Когда я смотрел на результаты других специалистов, мы были впереди. Несколько коллег, очень уважаемых, показывали десять самых лучших результатов, которых они достигали, и все равно результаты даже невозможно сравнить. Никакого сравнения.

Недавно в одном из видео ваш отец признался, что в начале карьеры «испортил лицо девочке» (хотя в этом была не совсем его вина). Вы делали подобные ошибки? 

Я сделал лица нескольких людей хуже в своё время. Тогда я работал на «большой фабрике» ортодонтиии. Я не наблюдал этих пациентов все время, и каждый раз это был другой ортодонт. Ты видишь пациентов в самом начале, и ещё пару раз за время лечения. Я не составлял план лечения и был «винтиком» в большой системе. Но я был очень несчастлив, когда видел то, что мы делали с людьми.

— В 2009 году в British Dental Journal вы опубликовали статью «Чёрный лебедь» о доказательствах в ортодонтии. Расскажите подробнее об этой статье — что вас вдохновило на ее написание?

Я был очень озабочен, когда в 1996-97 году мой отец хотел занять деньги, чтобы снять фильм, где он мог бы рассказать о своих идеях. Я видел, как он всё больше и больше погружался во фрустрацию. Я думал, что мне нужно сделать что-то, чтобы мой отец получил признание, которого он заслуживает, и я продолжал следовать своей страсти. Реальность продолжала наглядно демонстрировать, что мы получаем отличные результаты. Мы не делали больших денег, но мы делали лица людей лучше, и вы можете видеть это. Я имею в виду фото. Я был тогда несчастлив, волновался насчёт моего отца, его признания. Эти люди были грубы с ним. В этом не было необходимости. Он настолько джентельмен. Даже «вне сцены». Но эти люди были настолько, настолько грубы с ним. Я помню конференцию в Брайтоне, и один профессор, доктор из Мичигана Джей Бауман разместил на своей презентации фото нашего дома и высмеял моего отца перед всей аудиторией. И это несмотря на то, что мой отец сидел на самом первом ряду перед Бауманом. Но после конференции он подошёл к Бауману, пожал ему руку и сказал: «Мы должны поговорить как-нибудь». Но тот был невероятно груб с моим отцом. Вы понимаете чувства сына, отца которого так оскорбляют. И, конечно, такие беседы с ортодонтами никогда не происходили.

Поэтому я подумал, что должен сделать что-то. И в 2009 году я написал статью «Чёрный лебедь». Я имею в виду чёрного лебедя как необычное явление. Вы думаете, что можете думать — вы думаете, что понимаете происходящее. Я использовал аналогию с чёрным лебедем, потому что читал тогда о философии Карла Поппера в науке. Очень сложно доказать что-либо. Вы не можете доказать, что солнце взойдёт завтра. Возможно — да, и скорее всего — да. Но относительно науки аналогия с чёрным лебедем означает, что вы можете более-менее доказать, что все лебеди белые, потому что практически каждый существующий в природе лебедь — белый. Но в некоторых регионах Австралии есть чёрные лебеди. Только там. Поэтому, если вы никогда не были в Австралии, и видели по всей остальной планете только белых лебедей, вы заключите, что все лебеди — белые. Потом вы поедете в Австралию, и вам будет продемонстрировано, что вы ошибаетесь. Поэтому вы не можете доказать эти вещи. Но вы всегда можете опровергнуть их.

И эти люди из ортодонтии, которые постоянно отвергают мою концепцию, постоянно говорят мне: «докажи, докажи, докажи». Что я должен доказывать? Я могу показать вам огромное количество изменений, фантастических изменений лицевой формы, и я могу обещать, что они намного лучше результатов в вашей клинике. Сотнях клиник и университетов. Потому что, когда я смотрю на результаты лечения, которые они получают до и после, я вижу в результате лица старых людей. Да и я сам был раньше с открытым ртом, выглядел глупо, но я добился изменений в своей лицевой форме. В лечении я произвожу изменение лицевой формы, в то время как другие методы могут быть разрушительными. У вас всегда есть ряд хороших случаев, и я видел многие из них. Многие люди демонстрируют позитивное изменение лицевой формы. Но я не думаю, что эти изменения могут сравниться с нашими лучшими результатами изменения формы лица. Они на уровень выше. Но мы получаем такой результат практически в каждом случае. Многие думают, что мы лечим огромное количество пациентов, демонстрируем какой-то один удачный случай и раздуваем общую картину. Прискорбно, что между нами нет открытого диалога. Жаль, что между нами нет никакого обсуждения, к которому мы стремимся.

Это и была цель статьи «Чёрный лебедь», которую я хотел донести аудитории. Я пришёл в British Dental Association и встретился со Стивеном Хэнкоком, который является просто блестящим специалистом. Он уделил мне внимание в British Dental Journal, и так я написал свою первую статью. Записывал её с моих слов он, поскольку я полный дислексик — не могу написать двух предложений вместе. И статья была опубликована. Я говорил в ней, что ты не можешь ничего доказать, а лишь опровергнуть. Я обратился к ортодонтическому сообществу, чтобы оно опровергло мои концепции. Я обратился к ним дискутировать со мной на тему, что является причиной неправильного прикуса. Мы лечим всех этих пациентов, поэтому нам нужно разобраться в причине, что создаёт неправильный прикус. Нам нужны дебаты.

— Как разрабатывалась концепция и бренд orthotropics? Кто помогал вам в этом?

Тогда я пытался расширить мою клинику. Я продал свой дом, хотя тогда у меня оставались ещё деньги в банке, но я «спустил» их все, пытаясь поддержать жизнь клиники. Тогда к нам пришёл Киан. Социальные сети тогда ещё только развивались, и он оказался очень полезен. Тогда в страну приезжало много не-британцев. Путь в жизнь открывался для них с изучением стоматологии. Несколько из них работало в нашей клинике. Мы «взорвали» соцсети, разработали бренд, концепции. Киан, как и многие, говорил, что мы должны сделать наступление на YouTube, что нужно сделать видео, тысячи видео на разные темы. И мы начали делать эти видео. Вообще-то, я хотел сказать то, что я думаю, что-то интересное, то, во что я верю, и распространить эту информацию. Я даже и не заметил, как три-четыре года назад канал приобрел огромную популярность.

Изначально Киан написал мне, что хотел бы помогать в клинике как волонтёр. Он бросил университет, но хотел делать что-то со своей жизнью. Ему посоветовали прийти волонтёром к кому-то, кто идёт куда-то. И он решил стать волонтёром у Майка Мью. Он приходил два-три раза в неделю. Я спросил его, что он хочет делать. И я посадил его делать веб-сайт, который объединил бы в одном интересе профессионалов разных специальностей. Но он не очень хорошо в этом разбирался, зато получал настоящее удовольствие, делая видео. Когда у нас появилось 10 тысяч подписчиков на YouTube, мы получили от Google письмо с коммерческим предложением, но зачем нам эта глупая кнопка. Зато Киан встретился с несколькими людьми из Google, и, пройдя соревнование, получил полностью оплачиваемое место в одной их программе. Так мы помогли ему. И однозначно он помог мне — выкладывать видео, получить множество просмотров. И теперь они войдут в историю YouTube. А сейчас я нахожусь в той точке, куда пришёл…

/Это интервью по кусочкам через видео (поскольку доктор Мью, как он сам уже сказал, дислексик) готовилось более месяца, и на данный момент оно не закончено. Однако я посчитала нужным опубликовать основную его часть сейчас. Мы собирались поговорить ещё об обширных связях доктора со специалистами из России, Украины, стран Прибалтики, его семье, о том, говорят ли его дети по-русски, методе Starecta и аппарате ALF, но из-за сложившейся ситуации решили перенести обсуждение этих вопросов на будущее. Если это случится, обновления обязательно появятся здесь или новом интервью/

— Доктор Мью, спасибо за такое искреннее интервью. Я бы хотела теперь попросить вас напрямую обратиться к врачам и пациентам, которые являются поклонниками ортотропикс…

Я не вижу вас сейчас и, возможно, мы даже не знакомы, но у меня странное чувство единения с людьми, которые поддерживают меня. Это даёт мне силы. Большое спасибо — вы даёте мне надежду.

Подписать петицию. Веб-сайты Orthotropics: johnmeworthotropics.co.uk, orthotropics.com.
____________________
© zub-za-zub.ru
Фото из интернета и из личного архива Майка Мью.

Один комментарий к “Майк Мью: «Чёрный Лебедь» (интервью)”

  1. На самом деле все просто.
    Что надо делать.
    Надо провести остеопатическую коррекцию новорожденного. (Что не так давно делали повитухи.)
    Надо обеспечить ребенку нормальное развитие.
    Активный образ жизни. Активное жевание правильной пищи.
    Любовь родителей.
    Тогда все будет нормально.
    За исключением очень редких единичных случаев, которые действительно требуют вмешательства ортодонтов.
    А не так как сейчас повально происходит. Повальное подсаживание детей на брекеты без причины.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *